Рождество и Новый год в блокадном Ленинграде
В блокадном Ленинграде люди по возможности отмечали Рождество и Новый год. В статье мы собрали некоторые воспоминания очевидцев об этом.
Вот как про Новый год в 1941-1942 г. рассказывает Евгения Студенецкая, кавказовед, этнограф, сотрудница Этнографического музея:
В это время моя квартира была уже поврежденной бомбой, и я с крошечной дочкой (ей было 22 дня) жила у подруги. В небольшой метров 15 комнате жило 7 человек, из них трое детей.
Студенецкая Е.Н.: «В дни Блокады»
Жили в тесноте, холоде, темноте, но не в обиде.
Мы много ждали от 1942 года и очень хотели встретить его празднично.
Было немного вина, оставшегося с 7 ноября, штуки 3 «шоколадных» конфеты, немного олифы, чтобы поджарить хлеб. Сохранились даже елочные игрушки. Не было только елки.
Но я вспомнила, что в моей разоренной квартире осталась на диво разросшаяся фуксия с переплетенными ветвями и спавшими листьями. С трудом притащили мы тяжелый горшок, украсили её засохшие ветки игрушками, засверкавшими в свете единственной свечки
За круглым столом, на котором стояло нещедрое блокадное угощение, мы пили за победу, возвращение мужей, за счастье, твердо веря, что все это будет.
Пенсионер А. Наумов в дневнике описывает подготовку к празднику в сочельник, который по традиции в России отмечается 6 января:
Вторник. Ночь спокойна. Мороз. 6 часов утра я уже шол в Пр[еображени]е. В 1 ч. дня я встретился с Танюшей в Д.Л.Т., чтобы купить ребяткам подарки и принесла мне бутерброт, т.к. мне предстояло долго пробыть в церкви. Проходили по Д.Л.Т., выбора никакого игрушек, купили (барахольные) куколки, да Тольке собачку на колесиках. Пошли в Гостиный и там ничего. Проводил Танюшу, а сам потихоньку побрел обратно. Домой вернулся в пол-девятого вечера, голодный и усталый. Покормила, поздравили друг друга кагором, побрился, т.к. парикмахерские все закрыты ввиду отсутствия электр[ичества], и легли спать, т.к. завтра Рождество, рано надо сходить в церковь.
Из дневника А. Наумова
35-летний инженер Николай Александрович Филиппов в дневниковой записи от 7 января 1942 г. вспоминает о праздничных днях в довоенное время:
Среда. Ясное утро, сквозь редкие облака, просвечивает луна, мороз утром –10°, вечером –17°.
Из дневника Н.А. Филиппова
Сегодня первый день рождества Христова, это самое плохое Рождество в моей жизни, дома ничего нет, есть нечего. <…>
Не знаю что делать, но возникает невольно мысль, об ограблении булочной, с тем что-бы взять там 3 буханки хлеба, и накормит ораву в 10 человек.
В низу у Мамы, сделана елка, очень хорошо украшена, невольно глядя на это красиво украшенное дерево вспоминаешь хорошее сытное время.
Александра Исааковна Воеводская, мемуары которой мы перевели и издали на немецком языке в рамках проекта «Гуманитарный жест», встретила 1 января 1943 г. в больнице, где она восстанавливалась после болезни:
Во время этого моего вторичного пребывания в больнице произошли три знаменательных события.
А.И. Воеводская «Четыре года жизни, четыре года молодости»
Первое – мое двадцатипятилетие, 10 декабря. <…>
Вторым событием был новый 1943-й год. Да, мы его встречали в больнице. Через кого-то приобрели на рынке квашеной капусты, где-то достали пиво и оставили на новогоднюю встречу что-то от ужина. Перед 12-ю часами «накрывали стол». Видимо, свет по случаю Нового года не выключали. Встречали новый год с верой в лучшее.
Больше блокадных воспоминаний и дневников вы найдете в онлайн-библиотеке.